вой воде. Тогда память подсказала читанное в книгах и даже стихах слово «живица». Соседняя сосна оказалась с таким же знаком, и третья, и четвертая... Всмотревшись в глубину, мы увидели, что теперь все сосны несут на себе изображение огром- ной стрелы, а просматривался бор далеко, так что взгляд охватывал сразу сотни деревьев. Через некоторое время мы заметили девушку в лег- ком, свободном платье без пояска, в косынке, надвинутой на глаза. Она ходила с ведром от дерева к дереву, задерживаясь у каждой сосны не более чем на полминуты. Подойдя ближе, мы увидели, что тупоносым ножом она вычищает из железных колпачков белое сало и складывает его в бадью. Когда бадья отяжелела, девушка пошла к крохотной земляночке, едва заметной даже вблизи, и выложила там содержимое бадьи в бочку. Мы хотели разузнать у сборщицы живицы побольше подробностей о ее ремесле, но она ничего не стала рассказывать, может быть испугалась незнакомых людей в бору, тем более что Серегина борода к этому времени могла уже внушить и недоверие и даже опасение. Ведь воскликнула одна женщина, увидев его на берегу реки без рубахи: «Господи, страшилище-то какое стоит!» Девушка в ответ на все наши расспросы послала нас к технику, начальнику участка, который живет будто бы совсем близко, возле озера Порядово. — Так вот прямо идите, — показала рукой девуш- ка,— бор-беломошник кончится, сырь-трава пойдет, значит озеро близко, а там и участок увидите. Сквозь сосны вскоре проглянули постройки, и мы без труда (спросив у продавщицы магазинчика, щелкающей семечки на пороге своей «торговой точки») нашли тех» норука. Это был молодой мужчина невысокого роста, с малозаметными усиками, в простой, в полоску рубахе, с резинками на рукавах и в шевиотовых штанах, заправленных в сапоги. Звали его Петр Иванович Сиротин. Он первым делом завел нас к себе в комнату, где молодая красивая хозяйка тотчас поставила на стол блюдо с отварными грибами и три граненых стакана. Петр Иванович, что мог, рассказал нам про сборку живицы. 271
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4