За далью открывается новая даль, а там своя, иная даль, и в этом великая правота нашего поэта. Мы решили все же побывать в Ярополчском бору, прежде чем покинуть Владимирские земли. На этом за- кончилось «историческое» совещание в гостинице «Свет». День сороковой «Лес есть социальный организм, в котором деревья вступают в тесное взаимодействие друг с другом, влияют на занятую почву и атмосферу», — такую цитату из книги по лесоводству прочитал нам в напутствие один из работников Вязниковского лесничества. Нельзя сказать, что эти мудрые слова мы твердили наизусть, подступая к сердцу Ярополчского бора. Кроме почвы и атмосферы, лес, должно быть, повлиял и на нас, потому что мы шли тихие, зачарованные, потрясенные, благоговеющие, подавленные. Мы шли, маленькие, мимо подножий медно-красных гигантов, вознесшихся черт-те куда своими зелеными шапками! Стволы их (как и мы) затоплены тенью, а верхушки (в отличие от нас) видят солнце, далекие горизонты, земной простор. Никакого подлеска не было здесь. Земля, вся в небольших буграх, — может быть, в древности были здесь песчаные дюны, — покрыта плотным белесым лишайником и кажется оттого выкованной из серебра. Лишайники легко похрустывают под ногами на буграх, мягко уступают ступне во влажных низинах. Белые лишайники и красные сосны — больше ничего лишнего не было в этом бору. В то время когда, по нашим предположениям, сердце Ярополчского бора — озеро Кшара — должно было находиться от нас не более чем в пяти или семи километрах, внимание наше привлек незнакомый нам доселе знак, вырубленный на сосне. Он напоминал изображение оперенной стрелы длиною не менее полутора метров, так что оперение охватывало ствол во всю его ширину. Приглядевшись, мы увидели, что у нижнего конца стрелы, там, где положено быть наконечнику, прикреплен к дереву железный колпачок, наполненный белой массой, похожей на топленое свиное сало. В иных колпачках белые комочки его плавали в скопившейся дожде278
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4