Наверно, жутко там в лунные ночи, зато закаты должны быть хороши!» Закаты закатами, а хлеб в лесу да на болотах родится неважный. Владимирцы давно поняли, что одной землей не проживешь, поэтому и уходили из своих деревень на отхожие промыслы, поэтому и появились, все эти владимирские богомазы, лапотники, овчинники, шерстобиты, валялы, шорники, вышивальщицы, угольщики, смолокуры, серповщики, игрушечники, корзинщики, рожечники, рогожники, дегтярники, столяры, щетинники, колесники, сундучники, бондари, плотники, гончары, кирпичники, медники, кузнецы, каменотесы... Каждое ремесло имеет свой аромат. Шорники пахнут сыромятиной, угольщики — березовым дымком, овчинники да валялы — овечьей шерстью, рогожники — душистой мочалой, богомазы — олифой, бондари да колесники— дубовой стружкой, гончары да кирпичники — просыхающей глиной, корзинщики — горькой ивой, про. смолокуров с дегтярниками и говорить нечего. Перед весной начались соблазны. Тот из товарищей по работе поехал во Вьетнам, тот — не то в Сирию, не то в Ливан, а тот — так и вовсе в Африку. Очередь, могла подобраться и ко мне. Появились сомнения. Ну, а вдруг предложат поехать, неужели откажешься или, может, скажешь так: «Нет, дорогие товарищи, я, конечно, поехал бы в Сингапур, но мне, к сожалению, нужно в Петушки и Воспушки». А поездка между тем была предложена. Не в Сингапур, правда, гораздо ближе, но в такую страну, в которой я мечтал побывать с детства. Друзья, к советам которых я прибежал, отнеслись, к вопросу по-разному. Первый — человек трезвого взгляда на вещи — сказал: «Владимирские проселки от тебя не уйдут, поедешь будущим летом». Второй, сохранивший еще офицерскую выправку, воскликнул без колебаний: «Собрался — не раздумывай. Никогда не нужно менять раз принятое решение». Третий — философ — глубокомысленно заметил: «Имей в виду, что, разъезжая подругим странам, ты узнаешь нечто, а путешествуя по родной земле, познаешь себя». Четвертый — поэт и мечтатель— выразился фигурально: «Что лучше: ехать це~ 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4