лишние движения, нервничать. И Прасковья Ивановна не только на работе, но и всюду была спокойной, рассудительной женщиной. Кажется, ничего и не поделала, а в доме уже порядок, и ни соринки не найти, и дети во всем чистом, зачиненном. Взгляд у Прасковьи Ивановны прямой, добрый и тоже спокойный. А если есть какие заботы и печали, так это глубже, для себя,— у людей и своих забот хватает. На предвыборных собраниях, на встречах с избирателями Прасковья Ивановна слышала, что «народ выбирает лучших сыновей и дочерей», хотя и не могла понять, почему она лучшая. Слышала Прасковья Ивановна также, что она, как депутат, должна будет «служить народу» и «оправдать его доверие». Но все казалось, что говорят это не про нее, а про кого-то другого и что кто-то другой будет служить народу, потому что она, Прасковья Ивановна, не знает, что для этого нужно. И только в то первое весеннее утро она поняла, что все говорилось именно про нее, что она отныне депутат и с нее, а не с кого-либо другого, будет спрос. «И что же лежу-то я? — спохватилась Прасковья Ивановна. — До лежания ли мне теперь?» Быстро встала, плеснула на лицо холодной воды, прибралась и только тут заметила, что час очень ранний, поселок спит и делать пока что нечего. Новенький, недавно поставленный телефон безмолвствовал. В окна широкими потоками лился весенний свет. Приемная депутата Верховного Совета СССР помещалась в отдельном каменном домике, в небольшой комнатке. Прасковья Ивановна вошла в нее и хозяйски огляделась. «Так. Графин с водой, телефон, большой красивый стол, тепло. Но что это за конура? Случись два-три человека сразу войдут — повернуться негде. И слышно все из коридора, по душам человеку разговориться нельзя будет». Первой мыслью было пойти к директору фабрики (может, примет?), поговорить насчет помещения. Уже и платок накинула, но потом усмехнулась про себя, села за стол, сняла трубку. — Соедините с директором. Сергей Федорович? Не узнаете? Зашли бы ко мне в приемную. Дельце небольшое есть... 173
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4