ли и сухая одежда в теплой комнате стала казаться верхом человеческого блаженства на земле. День только начинался, и, значит, неприятного впереди было больше, чем его осталось позади. Деревня просматривалась насквозь, зеленая и пустая, как футбольное поле во время перерыва. Только гуси и куры ходили там и тут. Это был дурной признак, При коротком дожде куры прячутся и пережидают, а уж если они вышли в дождь, значит пережидать бесполезно. Распугивая кур и гусей, расплескивая лужи, кидая вверх комья грязи, мчался по деревне «газик». Он готов был проскочить в прогон и скрыться за околицей, как длинноногий озябший Серега бросился наперерез ему, подобно вратарю, спасающему верхний левый угол ворот. «Газик» остановился, а нам в нашем положении было, право, все равно, куда и зачем он едет. В автомобиле, кроме водителя, белобрового паренька в клетчатой рубашке, сидели еще старичок и женщина лет сорока пяти, со спокойным лицом, тоже, как мы, попутчики. Водитель, казалось, рожден был для таких дорог. Ему, видимо, нравилось даже круто поворачивать баранку, когда автомобиль становился поперек дороги и юзом начинал сползать вниз под крутой уклон или когда на критической точке подъема нужно было свернуть на сторону, наискось, чтобы вскарабкаться на осклизлый пригорок. Мотор урчал, работали оба сцепления, потоки грязи выбрасывались из-под колес и колотили по тенту. — Значит, москвичи, — почему-то правильно решил водитель. — Ну что ж, у нас тоже все как в Москве, только дома пониже да асфальт пожиже. Радуйтесь, что на мою машину попали. Сейчас в радиусе сто километров все грузовики стоят по дорогам, где дождь застал. Ехать им невозможно. Только нам дорога открыта. — И он лихо подавал вперед рычаг скоростей, как будто непосредственно этим движением толкал машину вперед. — Ничего, хорошую машину сделали, без нее — гроб. — Водитель вы тоже, видимо, классный! Белые брови сошлись на переносице. Парень поморщился. 171
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4