рых уже сгорала в гангрене. Началась агония, и "через несколько минут наступила смерть. Прах полководца покоится теперь на Бородинском поле, но луч Багратионовой славы капризно упал на безвестное, глухое село, затерянное в глубине Владимирского ополья, и осветил его для многих и многих поколений, отняв у безвестности. Теперь уж ничего не поделаешь. Сколько бы ни прошло времени — всегда будут говорить и писать: «Багратион скончался в селе Симе, в двадцати трех верстах от уездного города Юрьева». Председатель Симского колхоза Павел Ефимович Киреев, цыганского типа, здоровенный, несколько раскосый мужчина, сидел за столом в соломенной шляпе, у которой, исходя из ширины лица, могли бы быть более широкие поля. Над председателем из овальной золоченой рамки смотрело суровое лицо вождя. Владимир Ильич, казалось, глядел как раз на председателевы руки и на то, что в них находится. А в них находилась небольшая, крупно исписанная бумажка. Перед председателем сидело несколько человек мужчин с топорами — значит, плотники. — Хорошо. Договор подпишем. Зайдите к вечеру. Плотники пошушукались. — Нет, мы уж подождем. Нам все одно. Мы авансик хотим. — Сколько? — Да уж и не знаем... — Три с половиной. Плотники опять пошушукались. Мало! Праздники идут, троица, всех святых. — Хорошо. Договор подпишем, а деньги — аванс — получите накануне праздника. А то вы ведь сразу и загуляете, значит пропадет два рабочих дня. Плотники помялись, пошушукались еще раз, но председатель занялся другим делом. А другое дело было неприятное. В его отлучку пришлось забить корову. Кладовщица почему-то не приняла мяса от завхоза, кажется, потому, что было неклейменое, а завхоз почему- то не убрал его в холод, а вместе они почему-то не сдали его хотя бы в чайную, и вот мясо протухло. 119
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4