шего зятя — летчика. Жена его (моя сестра Мария) жила в ту пору в деревне с маленьким сынишкой, проведать их и прилетел заботливый, а более того находчивый муж и отец. Петр Павлович и Николай зашли в дом, оставили берданку у порога и, как писали в старинных романах, разделили трапезу. Самолет время от времени продолжал навещать Олепино, и все так к нему привыкли, что как только послышится шум хмотора, так бегут сообщать Марии: встречай, твой летит! Сначала бегали смотреть самолет (это был «ПО-2»), а потом надоело: подумаешь, самолет! Когда произошла не совсем удачная посадка и, зацепившись за землю, обломился конец у пропеллера, Кузьма Васильевич Бакланихин, специалист мастерить оконные рамы и табуретки, осмотрев поломку, серьезно сказал: — Если хотите, я такой винт вам вытешу. — Нет, отвечал летчик, — тут нужна высшая математика, углы, точность большая. — Так ведь и мы, чай, не лыком шиты. Математику не математику, а утлы понимаем, и угольник у меня старинный, правильный. Сейчас возьму дубовое бревно, вытешу, обработаю — и готово!.. В прилетании самолета мужики вскоре нашли свой интерес, а именно: вся округа сходилась, и около «ПО-2» стояла очередь —летчик заправлял зажигалки жителей Олепина и окрестных деревень: спичек ведь не было в то время. После войны еще прочнее стали мы забывать про железнодорожную станцию Ундол, еще больше автомобилей развелось на нашей дороге, хотя была она по-прежнему не устроена и, значит, девять месяцев в году непроезжа. Но русский человек и знает, что не проедешь, и говорят ему очевидцы, что ноги не вытянешь, не то что колеса, но все равно, если ему надо, обязательно понадеется на свое особое счастье — авось, проскочу. 23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4