дам, которые с нашей высоты можно теперь увидеть. Вон, заслонившись лесами, дымится промышленный город Кольчугино; вон посреди чистого поля, продуваемый полевыми ветрами, одноэтажный городок Юрьев-Польский; вон выглядывает из высокой ржи бесчисленными куполами да башенками город-заповедник, город-музей, сказочный город Суздаль. Правее Суздаля, на холмах, громоздится и сам Владимир. Словно куски рафинада, сверкают издали окружившие старый город новые рабочие кварталы. Мимо Владимира широко шагают по земле причудливые мачты высоковольтной передачи. Они шагают из Куйбышева в Москву. Значит, поднявшись еще повыше, мы можем увидеть слева от нас туманное заркало Волжского моря, перегороженное плотиной, а справа — зыбкие, как бы миражные очертания города Москвы. Нет конца миру. Вот уже тысячи сел, деревень и городов под нами, в темной зелени хвойных лесов поблескивают капельки озер, в разные стороны света растекаются реки, можно угадать и синее марево юга, и «стеклянную хмарь Бухары», и глубокое зеленое мерцание вечных полярных льдов. Но с такой высоты мы можем или совсем потерять из виду, или спутать с каким-нибудь другим крохотное село Олепино, стоящее на вершинке крохотного холма, возле крохотной речки Ворши. Вот уж и снова я гляжу из окна вдоль порядка изб. Зеленая трава густо усыпана опавшими осенними листьями, ярко чернеет дорога среди желтой листвы, вереница гусей важно шествует, шурша, к дому Глафиры. Около правления колхоза появился вездеходик — кто-нибудь из района, может быть, сам секретарь Александр Петрович Га- лянкин. Низкие, с севера на юг, плывут над селом облака. 239
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4