зание — все отдашь, лишь бы не ославиться на всю округу! Из окон, где обитал Раздольнов, женившись к этому времени на красивой, сильной девушке, постоянно летели на улицу пух и перья (шло ощипывание и разделка даров) и, подхваченные ветерком, распространялись вдоль улиц села. Яйца стояли ящиками, так что я сам видел (от маленьких не таятся), как судья под обыкновенную водку выпивал по пятнадцати сырых яиц за один раз. Но все же это были тридцатые годы двадцатого века, пожалуй, даже самая середина тридцатых годов, и долго продолжаться такой образ жизни у секретаря не мог. Раздольнова сняли с работы. А вскоре в Олепине появился и новый председатель сельсовета. Это был высокий, стройный, еще очень молодой на вид мужчина. Но говорили, что он успел повоевать в гражданскую войну и будто бы та ладная, почти до земли шинель, тем более красиво сидевшая на хозяине, что был он действительно высок, а шинель носил без ремня, что будто она осталась у него как раз от гражданской войны. Впрочем, я больше всего помню Сергея Ивановича Фомичева в белоснежной рубахе, с закатанными рукавами и всегда отутюженных, с острым рубчиком брюках. Шаг его был — сажень. С любовью, которая появилась как-то очень скоро, колхозники шутили: — Пошел Сергей Иванович поля саженью мерить! Каждое утро —зарядка (легко делал на перекладине «солнышко»), купание в Поповом омуте (плавал брассом), а потом — по полям, по деревням, к каждому мужику подойдет, посидит рядом с ним, поспрашивает, посоветуется. Колхозы тогда были маленькие: в одном сельсовете не как сейчас — не один колхоз, так что неизвестно, кто важнее: председатель колхоза или председатель сельсовета, а десять-двенадцать колхо- зиков, и сельсовет, перед которым они все отчитыва2 0 0
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4