жом чулане над горшком сметаны, разбегались в разные стороны мальчишки, всегда узнавая в глазах отца огоньки расплаты, с какой бы невинной улыбкой ни появлялся он на пороге. Значит, что-нибудь тайное стало явным. Либо отцу понадобилась коса, и, сняв ее, он увидел, что лезвие наполовину обломано для того, что годилось на ножик; либо, решив свить веревку, он не нашел кудели, ибо кудель давно уж обратил Валька на плетение кнута, а последнее, как нам известно, оплачено превосходной ватрушкой; либо действительно не хватило в чулане горшка топленой сметаны. Всегда я вижу этих своих дружков, торопливо, жадно, на ходу уминающих холодную картошку (потому что опоздали к завтраку или к обеду) и спешащих с нетерпением к осуществлению очередного интересного предприятия. Но возраст брал свое. Постепенно мы пристрастились к чтению. То есть я-то читал почти с младенчества, и, значит, поговорка «с кем поведешься, от того и наберешься», как и все на свете, имеет две стороны. Началось с того, что я, прочитав «Трех мушкетеров» и живя в мире благородных дуэлей, шпаг и золотых подвязок, решил было приобщить к дуэлям и шпагам Грубовых мальчишек. Постукаться крест- накрест палками они были не прочь, но общего языка у нас не получалось. — Ты кто? — кричал я разгоряч'енно, налетая со шпагой на Бошку. — Говори, ты кто? Бошка молчал в растерянности. — Дурак, надо при дуэлях называть свое имя! Я герцог Орлеанский, а ты кто? И, видя его затруднение, уже не тоном игры, а шепотом умолял: — Ну, придумай себе какое-нибудь имя, скажи! — А я Синицын! — вдруг выпаливал Бошка, сообразив, в чем дело, и бросался со шпагой на меня. Согласитесь, не пристало герцогу Орлеанскому драться на дуэли с каким-то там Синицыным, и игра расклеивалась. 1 9 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4