вец: чернокудрый, лицо белое, зубы белые и ровные, в плечах —косая сажень. Вскоре вся округа была терроризирована олепин- скими хулиганами. Как только они входили в прогон села, гулянье разбегалось. Парни запрыгивали в окна, прятались в садах и огородах. Однажды Ваську вместе с другими парнями посадили в каталажку, но драка продолжалась и там. Тошка в это время бегал вокруг с ножом и кричал: «Пустите меня в тюрьму, там Ваську бьют!» Потом Тошка пырнул ножом смирного, доброго парня, и его услали в Сибирь. Васька остался один. Семь деревень сговорились покончить с Васькой. В колхозе «Зеленый лужок» справляли свадьбу. Уже ходили слухи, что Ваське грозит опасность, но он не захотел показаться трусом и пошел на эту свадьбу. Ему поднесли литровую кружку водки. Он выпил ее залпом, а когда вышел в сени, кувалдой стукнули его по затылку. Он упал, поднялся и побрел домой. Вслед ему полетели колья, доски, камни. Одну доску он поднял, и нашлось еще силы бросить ее в толпу и сшибить ею двух или трех человек. Кто-то подбежал и ударил колом по поджилкам. Гигант рухнул. Тогда налетела толпа. Это было возмездие. Потом все разбежались. С одиннадцати вечера до шести утра Васька лежал на траве и... жил. В шесть утра помер. На нем насчитали несколько десятков ран, некоторые были сквозные. Тошка вернулся из Сибири четыре года спустя с красавицей-сибирячкой, которую звали Агнеса. В полтора раза крупнее всех наших деревенских женщин, она ходила по селу, как царица, а Тошка, теперь уж Анатолий Кузьмич, играл ей на гармони... * * * ...Александр Иванович — пожарный инспектор; тетя Клавдя — уборщица на медпункте. Когда я был маленький, у них росли две очаровательные девочки, которые обе в один день умерли от скарлатины. Я помню об этом, как о первом чужом горе, которое 158
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4