да сразу крынку и выпить. Я его, молоко-то, в жару вместо пива пью. Вы там, в городе, пиво да разные лимонады, а я молоко с погреба. Как поставит Лю- баша крынку на стол, так сейчас крынка эта начнет снаружи потеть, покрываться светлыми капельками. Размешаешь ложкой, если успело настояться, да и выпьешь всю крынку. Так что вы меня в молоке не ограничивайте, не хочу... Лично меня с самого начала занимала именно эта сторона проблемы, а не ее экономические стороны, которые были мне с самого начала ясны. В самом деле, как быть, если колхозник не хочет? Прекраснее всего, что в ответ на нехотенье миллионов колхозников партия ответила статьей «Вредная поспешность в решении важной проблемы», напечатав эту статью в центральном своем органе, то есть в газете «Правда». ...Одноэтажный кирпичный дом. Стоит на прогоне. Некогда главой семьи этого дома был седобородый старик Николай Петрович, которого я хорошо помню. По этому старику у семьи существовала вторая деревенская фамилия — Николай-Петровы, и прогон, ведущий к реке, тоже назывался Николай-Петров прогон. Семья распалась: Николай Петрович и тетя Анна померли, два сына — Виктор и Василий — погибли на войне. Виктор не успел жениться, уходя на фронт, а после Василия осталась молодая, в цвету и силе вдова Глафира, а также мальчонка Шурка. Посте- пенно все с Николая Петровича перешло на Глафиру, то есть дом стал называться Глафирин, и Шурк а — Глафирин, и прогон — тоже Глафирин. Глафира долгие годы вдовствовала в одиночестве. Сейчас семья состоит из трех человек: Николай Васильевич работает в колхозе возчиком молока, Глафира — рядовая колхозница, Шурка — учетчик в полеводческой бригаде и, кроме того, помогает Николаю Васильевичу канителиться с молоком на фер10 Капля росы 145
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4