С большой осторожностью вывел Володя наш верный «газик» на опасную, политую недавним дождем и потому осклизшую стезю. Стезя была к тому же так узка, что правые колеса шли вплотную к каменной стене, а левые едва-едва цеплялись за край пропасти. После поворота правые и левые колеса менялись ролями. Повороты были круты. Приходилось даже, чтобы поворотить автомобиль, раза два давать хотя бы на полметра задний ход. Тут лишних двадцать сантиметров, и начнешь кувыркаться вниз до самого нижнего серпантина. Мы, если бы даже и очень захотели, не смогли бы развернуться на этой дороге. Путь был один —все время вверх, к перевалу. Иногда на дороге попадалась нам мертвая корова или лошадь. Тогда мы задирали головы, смотрели, откуда, с какого серпантина могло свалиться несчастное животное, и различали вверху, над головами тончайшие черточки верхних серпантинов. А через некоторое время ехали уже по ним и смотрели вниз, в пустоту, которой под нами становилось все больше и больше. Река, которая совсем еще недавно громыхала рядом с нами, давно превратилась в тонкую голубую шелковинку. На дне пропасти шелковинка давно затуманилась, потеряла ясные очертания. Шум реки не долетал до нас. — Подниматься-то еще ничего, — успокаивал нас между тем Володя. — Вот спускаться будет куда опаснее. Дорога была каменисто-глинистой, и, может быть, именно камни и мешали автомобилю соскользнуть с дороги окончательно, когда он, поскользнувшись всеми четырьмя колесами, начинал медленно и беспомощно подвигаться к краю синей затуманенной пустоты. Оказывается, мы сидели все время в напряжении, вцепившись руками кто во что успел (наивная предосторожность!), но заметили это за собой, когда за поворотом вместо очередного серпантина открылась обширная луговина, зеленая, с прозрачным ручьем, 91
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4