цию по географии: «Лекарственные ресурсы Иссык- Куля». Член австрийской социал-демократической партии с тысяча девятьсот шестого года и большевик— с тысяча девятьсот семнадцатого. Вместе с Готвальдом работал. Он, Маречек —секретарем городской парторганизации, а Клемент Готвальд — редактором партийной газеты. — Как же так, и старый коммунист, и партизан, и коммуну основывал, а сейчас вроде как не у дел? — Почему — не у дел? Ирригацию нам в техникуме преподает. — Ну ладно, давайте спать! Быстро раскидали мы остатки костра, размели золу, накидали на оголенное место свежих зеленых веток. От земли и от камня устойчиво тянуло теплом. На ветках улеглись поплотнее друг к дружке. Луна разгорелась еще ярче. Но мы спали в тени от валуна, и нам она не мешала. Безмолвие воцарилось в горах. Только бормотала сильнее, чем днем, светлая горная речка. До самого рассвета сохраняла земля тепло костра, до самой той минуты, когда Рудольф Павлович скомандовал нам: — Подъем! К походу изготовиться! К большому удивлению моему, в ногах не чувствовалось никакой боли. Побаливали, правда, бока. Долины было не узнать. Выпавший за ночь морозец оттаял на солнце, и все вокруг сверкало, горело, переливалось, дрожало огнями. Воздух был прохладен и свеж, между тем как солнце начало припекать. Альпийские цветы, главным образом желтые, соперничали по яркости и ослепительности с самим солнцем. Тут были и одуванчики, но на коротких ножках, и короткие же лютики, и какие-то фиолетовые, и какие-то ярко-красные, и какие-то просто красные цветочки. Попадались и эдельвейсы. Маленькие, скромные, сработанные природой как бы из серого, слегка розоватого бархата, они не годятся в букет и вообще не бросаются в глаза. Сохранить эдельвейс можно, разве лишь вложив в записную книжку. Но каждый, кто увидел, старается сорвать цветок 70
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4