можность проделать настоящий горный поход хотя и пугала, но больше радовала меня. — Мы, конечно, поснимали бы вас и в горах, — начал Романыч, нервно посмеиваясь, — отчего же не поснимать, но сначала съездить бы и к памятнику Пржевальского. Мол, альпинисты, отправляясь в поход, пришли к великому путешественнику постоять, так сказать — вдохновиться. .. — Это зачем же альпинистам перед походом двадцать километров крюку делать? В походе каждый шаг дорог! Нет, этого не бывает. — Но, Рудольф Павлович, пусть не бывает, да ведь красиво, получится хороший снимок. Не надо идти пешком, мы на грузовике... — Нет, и не просите. Я перед своими воспитанниками не хочу выглядеть в таком свете. Я их учу целесообразности, честности, если хотите, а тут — смех один! Нет, вы обо мне плохо подумали. Нет, нет!—и старик отвернулся к окну. Наступило неловкое молчание. За окном весело смеялись питомцы Маречека. Послышался разговор: — Долго что-то наши москвичи! — Небось штанов себе не подберут! — Испугались, наверное, отговариваются! Рудольф Павлович, все еще отвернувшись, барабаня пальцами по краешку стола, заговорил снова: — Вот так! Альпинистов снимать можно только в походе. Никаких подделок здесь быть не может. Хотите— идемте! Не хотите — я распущу людей. — Неудобно как-то... — Неудобно, — подтвердил Маречек. — И мне неудобно. Решайте, солнце уже высоко. Медлить больше нельзя. Еще когда-то вы подгоните амуницию... Вскоре мы вышли из дома Маречека преображенные. На ногах у нас были тяжелые бутсы с большим количеством железа на подметках в виде коротких, но довольно острых шипов. У меня в руках был изящный легкий ледоруб. На него удобно опираться в походе, так что он вполне заменяет альпеншток — толстую длинную палку, которой вооружился Романыч. Рюкзаков нам, в виде исключения, не дали. 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4