камни и... увидели десять горных цепей, параллельных друг другу. На ближних трех можно было различить леса и домики, следующие были как бы залиты густой .темно-синей краской, самые дальние виделись силуэтами. Десятая гряда была голубая, почти прозрачная, ее нетрудно было спутать с облаками. И вот там-то, между двумя голубыми зубцами, на дне выемки, мы увидели море. Не то чтобы море, а так — золотую полоску, как будто налили туда немного расплавленного золота. — Да, —сказал Аслан. —Двадцать восемь лет езжу, а первый раз вижу море отсюда. Ради этого стоило вернуться. Вскоре солнце опустилось ниже, море погасло, и мы не видели уже ничего, кроме гор да неба. Все приходит к концу. Наступил последний наш день в Тиране. Целых сорок дней собирались мы зайти к Хорошавиным, спутникам нашим по «Трансиль- вании», да так и не зашли; целых сорок дней мечтали мы подняться на одну гору, к развалинам старинной крепости, да так и не поднялись. И много еще разных желаний и намерений осталось неисполненными. С утра к нам стали приходить люди, прослышавшие о нашем отъезде. Они давали письма, с тем чтобы их опустить в Одессе или Москве, номера телефонов, с тем чтобы позвонить и передать привет. Потом Фатмир и Лазар позвали нас на обед, потом работники газеты пригласили на ужин, потом после двух «мероприятий» каким-то образом мы очутились на пристани. И, что самое интересное, чемоданы наши тоже. Рядом с ними стояли две корзины с виноградом и лежали свертки — напутствия наших друзей. Пора было подниматься на пароход, а Романыч под впечатлением обеда и ужина сидел на чемоданах и не хотел идти. — Хочу в Саранду,—упрямо твердил он. — Никуда не поеду, хочу в Саранду! Но настали минуты прощанья. — Эх, Аслан, прокатил ты нас напоследок от Ти274
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4