В горах пасется скот, в полях растет пшеница, Струится из камней и вниз течет родник. Шумит, кипит Верник с утра и до захода, Веселый праздник там сегодня у крестьян. Смешалось все вокруг: девичьи хороводы, И песни старые, и песни партизан, И краски платьев всех, и матери героя Навеки траурный, навеки строгий вид... Гармони в лад идут, танцоры землю роют, Детишки бегают... Шумит Верник, шумит. Смысл праздника и прост и каждому известен: Сегодня новый свет осветит каждый дом. И мы в ладони бьем, и радуемся вместе Вон с тем крестьянином, и с этим пареньком. Албанский офицер мне дал бинокль тяжелый, Глазами показав на самый верх холма: — Там Греция. — Да где? — Любимая со школы, Как сказка светлая, о Греция сама! Сначала, взяв бинокль, не видел ничего там. Но четкость вдруг пришла, расплывчатость сменя, И амбразура каменного дота Почти в упор взглянула на меня. Она дохнет огнем — и праздник взрыв нарушит, На площадь радости ворвутся смерть и боль. И день и ночь под черным взглядом пушек Легко ли строить, песни петь легко ль? Уже потом, пусть даже очень скоро, Но все ж потом тревогу протрубят. Уйти б им жить хотя б за эту гору: Спокойнее, когда не целятся в тебя. Бинокль я опустил, а праздник так же весел. Поет албанский труженик-народ. Поет народ, и звуки этих песен Бетонным ухом слышит мрачный дот. Когда же ночь тепло укрыла хаты И в окнах ярко вспыхнули огни, Наверно, их увидели солдаты И, может, что-то поняли они. Нет, этот дот деревни не разрушит. И незачем ее переносить, т
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4