большую связку бревен. Лес, который спускается по канатной дороге, идет на строительство ГЭС. Руководит разработкой леса «лев тоннелей» и покоритель скал Сали Вата. Щель сузилась снова — мы приехали на стройку. Первое, что видишь, — мост, похожий по расположению и форме на Чертов мост в Альпах, который переходил Суворов и знакомый всем по бесчисленным картинам. Правда, мост в ущелье Ульза не каменный, а железобетонный, кроме того, он еще не закончен. Да и вся стройка гидростанции только начинается. С нами ходил молодой инженер строительства. Почти двухметрового роста, широченный в плечах, одетый в кожаную куртку, он был строен, движения его легки и уверенны. Нужно было видеть, с какой небрежностью он перешагивал с балки на балку, даже не вынимая рук из карманов куртки, и в то время, как нам приходилось или обходить это место, или пробираться, зажмурясь и судорожно цепляясь за что попало. Мы хотели как можно больше узнать о гидростанции, а инженер, не слушая наших вопросов, расспрашивал нас про Ленинград. Там он получил высшее образование, там, в Ленинграде, живет его невеста, русская девушка, полюбившая албанца. Все же мы узнали, что ущелье Ульза перегородит плотина высотой в шестьдесят метров. Примерно на пятьдесят метров поднимется вода реки Мати. Мы стояли на дне ущелья и смотрели вверх, на длинное узкое небо. — Видите, птица летит,— сказал инженер. — Там будет верх плотины. Бетон кладется на острые, причудливые скалы, заполняя пространство между ними. Он соединяется со скалами плотно и органично, так что не различить, где кончается скала, где начинается бетон. В мутную воду Мати сыплются искры электросварки. Они успевают остыть, пока долетят с высоты, и поэтому не шипят. На дне ущелья зной нестерпим. Пока Романыч снимал электросварщика, сидящего
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4