сыпалась вверх, била рыбаков по щекам, очень часто запрыгивала в лодку, стоявшую рядом. Каждый самостоятельный прыжок рыбы в лодку сопровождался взрывом восторга. Опьяненные солнцем, солнечным воздухом, близостью ласковой теплой воды, мы разделись и тоже пытались ловить рыбу руками. Но смотреть на это куда проще. Однажды рыбина ткнула мне в колено, однажды в тыльную сторону ладони, однажды я держал ее за хвост, но она вывернулась и была такова. Более цепким оказался Романыч. Он вдруг сделал конвульсивное движение, как будто его сильно ударили под ложечку, и упал в воду. Встал он с рыбиной, опутанной водорослью и плотно прижатой к животу обеими руками. Накидав в лодку штук тридцать крупных рыбин, рыбаки выбрали сеть из воды и поехали на другое место. — Почему рано свернулись? — спросили мы.— Ведь в загороди была еще рыба. — Конечно, была. Из каждых ста рыбин мы вылавливаем едва ли пятнадцать, но чем дальше, тем труднее ее ловить, легче переставить сеть. — Неужели нельзя придумать другой, более успешный способ ловли? — Думали, да мешает проклятая водоросль. Сами видите, сколько ее. Ни одну снасть не протянешь. Так вот и пробавляемся старым, дедовским способом. Добытую лобань потрошат и достают икру, заключенную в двух сросшихся продолговатых мешочках. Мешочки с икрой обкатывают в соли и кладут на солнце вялиться. Вяленая лобанья икра служит лакомством. Она действительно нежна на вкус и ароматна, кроме того — очень сытная. Если кусок икры разрезать и слегка выдавить, то на темно-коричневом разрезе выступают янтарные капельки жира. На приготовление выловленной рыбы ушло немного времени. За столом оказался моим соседом рыбак, на которого я еще раньше обратил внима201
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4