двадцать человек подходили к колодцу и уходили от него. Мы видели и девочку, лет пяти, несущую жестяную плошку с горсточкой песку, и старуху, которая шаталась под тяжестью трех кувшинов — один на голове, два в руках. Либо у нее не было дочерей, либо все они повыходили замуж. — Почему же мужчины не носят воду? — спросили мы. В ответ раздался такой дружный хохот, что нам стало неловко. Уж не перевел ли Зея какую-нибудь глупость вместо нашего вопроса. Но глупым оказался сам вопрос. Здесь мужчина, несущий воду, так же непонятен и невероятен, как и мужчина, рожающий детей. — Ну хорошо. А разве нельзя поставить помпу или провести водопровод? — обратились мы уже к мужчинам. — Помпу нельзя, — ответил нам председатель сельсовета. — Воды мало, она мутится. А водопровод прокладывается из Влоры. Но я вам скажу по секрету. Наши женщины будут недовольны им. Веками укоренялась привычка ходить за водой в урочные часы. Это для них гулянье, возможность поболтать, показать платья. Это стало традицией. — Мало ли какие есть традиции. У вас в стране была кровная месть, до семидесяти процентов мужчин она уносила в преждевременные могилы. Жалеют ли мужчины, что эта дикая традиция умерла? Так и тут. Привыкнут к водопроводу, будут рады. — Поэтому мы его и строим. Но вы не должны жаловаться. Если бы не колодец, вы не увидели бы девушек из деревни Нарта, дочерей рыбаков и виноградарей. С заходом солнца прошел и наш азарт. Рома- ныч вдруг расстроился: — Зачем, для чего я истратил пять катушек пленки? Кому это нужно? — Как — кому? Покажем в Москве, сами иногда посмотрим. Через год, по словам председателя, это хождение за водой будет историей. Никогда мы этого больше не увидим. * 195
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4