за аппаратом, но пока он бегал, сценка распалась: к этому месту подошли люди, ребятишек взяли на руки. — И вот так всю жизнь, — обреченно обобщил Ро- маныч. — Вот так всю жизнь. Однако два часа спустя он прибежал в каюту возбужденный и радостный. — Ты знаешь, нам повезло. Оказывается, в Сталине сели на пароход албанские дети, они были в болгарском пионерском лагере. Очень хорошо. —- Нет, ты слушай дальше. В этом лагере жили дети рабочих Албании, Болгарии, Англии, Польши, Франции, Чехословакии, Венгрии, Германии, Австрии. . . Они жили там как братья, вопреки сеятелям вражды. Они одаривали друг друга на память, плакали при прощании. Пойдем скорее к ним, они как раз хотят показывать пассажирам свою самодеятельность. Пионеры — смуглые, чернокожие, шустрые ребятишки— собрались на корме корабля. Были здесь и девочки, должно быть, того же возраста, но с наивной преувеличенной степенностью. Все пионеры в коричневых трусиках и белых рубашках. Коричневые трусы повыгорели за лето и теперь были бледнее загорелых детских ног. Пассажиры толпились здесь же. Иные окружили пионеров кольцом, иные стояли на верхней палубе, облокотись на леера, и смотрели представление сверху. Сначала пионеры спели Марш первой партизанской бригады, потом сплясали народный танец «Зер- чане». Потом две девочки пели песню про стахановку с текстильного комбината. Под конец восемь мальчиков и девочек выстроились в одну линию. - Вот один мальчик сделал шаг вперед и прочитал по-русски заученную наизусть строфу из стихотворения Степана Щипачева «Албанцы»: В лазурь морскую там глядятся горы В прозрачной дымке голубого дня, 148
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4