Пронзали небо минареты, Зеленым серпиком луна Плыла над ними чуть видна. Закат. Казалось, город спит. На толстой якорной цепи, Слегка качаясь на волне, Корабль маячил в стороне. На черном желтым — можно ль ярче? — Я прочитал названье: «Ялчин». И я подумал: да, Хикмет, В Стамбуле парохода нет, Чтоб имя гордое твое Горело на его боках, На солью вымытых боках И на спасательных кругах. Вечерних красных облаков Неслись растрепанные гривы. Под ними лодки рыбаков Скользили вдоль всего пролива. Ладони рупором сложил И крикнул я что было сил, Так, чтобы слышал весь Босфор До самых отдаленных гор. — Эй, рыбаки! — я крикнул им. — Вам шлет поклон ваш брат Назым. И вот смотрю, рыбак, другой Приветно машут мне рукой. Ответно машут мне они. .. Нет, будут дни! Да, будут дни! Прорвав границ железную плотину, Стихи его в Стамбуле прозвенят. Смотрите — сзади (как бы фон картины) Дымят заводы, фабрики дымят. Уходим мы, и, в справедливость веря, Теперь хочу я более всего: Чтоб он, Хикмет, ступил на этот берег И чтоб цветами встретили его! 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4