вато-золотистом туманце, обозначаясь на фоне заката черными силуэтами. Если бы в театре или в кино понадобилось изобразить какое-либо заморское царство, столицу Черномора или вообще что-то сказочное, нужно было бы изобразить то, что мы видели, проплывая Стамбул в часы заката. На палубе между тем велись оживленные разговоры. — Интересно, неужели на минареты мулла влезает по старинке, пешком? Ведь это черт те какая высота. — Вряд ли пешком; наверное, там все электрифицировано, лифты устроены. — Смотрите, пароход! У кого глаза хорошие, как он называется? — «Ялчин»... — «Ялчин»? .. Это тот, кто грязные статейки про нас пишет? — А ты что хочешь, чтобы в Турции именем На- зыма Хикмета пароход назвали? — Когда-нибудь назовут... Вспоминалось об этом так: Не зверю в пасть мы шли — в Босфор. Я не забуду до сих пор, Как море становилось уже, Как берега все туже, туже Сжимали горлышко воды. Старинных крепостей следы Виднелись всюду по горам. За каждым новым поворотом На нас смотрели жерла дотов. Смотрели прямо в груди нам. Здесь ясно видишь, как вперед Цивилизация идет. Вот дот. Насколько он простей Громоздких древних крепостей. В проливе дремлющем тонул С холмов сбегающий Стамбул. Озарены закатным светом, 142
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4