— Учусь в гидромелиоративном, около Тимирязевки. Был на практике, а теперь домой на побывку. — Домой — это хорошо. А у меня ведь друзья в Софии есть — Георгий Джагаров, Лиляна Стефанова, Блага Дмитрова. Они и знать не будут, что я на болгарскую землю ступал. Жалею, что не сообщил, приехали бы повидаться. Сколько от Софии до Варны? — Часов двенадцать поездом, на машине того меньше. — Жаль. — Может, передать что хотите. Пожалуйста, — предложил болгарин. — Не то, не то все передачи, повидаться бы. Однако, где же город? — Его долго не видно. Он в глубокой бухте. Все ближе и ближе надвигалась болгарская земля. Там, где берега казались сплошными, приоткрылся вход в бухту, и «Трансильвания» вошла в него. Слева навис над бухтой высокий берег, покрытый пышной растительностью. Округлые, густые купы деревьев четко вырисовывались на тонкой голубизне полуднев- ного неба. Справа — берег далек, ибо бухта широкая, а прямо по носу мы увидели город. Основная его часть расположена у самой воды, в низинке, и виделась нам двумя-тремя рядами домов да собором, возвышающимся над ними. Дальше начинались холмы, а на них домики, домики, домики, одними лишь черепичными крышами выглядывающие из буйной зелени. Может быть, это продолжение города, может быть, дачные места. Сотни маленьких лодок испещрили неподвижное синее зеркало бухты. Было воскресенье, любители выехали рыбачить, а то и просто прогуляться. Участок бухты, прилегающий непосредственно к городу, огорожен молом с проходом для кораблей. По сторонам прохода — маяки на гранитных, поднимающихся из воды основаниях. На граните правого основания выбит барельеф Георгия Димитрова и написаны слова: «Той не умира!» Мы входили в порт новой, демократической Болгарии. Как и в Констанце, катер с надписью «Пилот» встретил «Трансильванию» и повел ее к причалу. На 134
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4