кипящее, вздымающееся и падающее. О маяк, стоящий у входа, разбивались валы, то скрывая его наполовину, то обнажая до основания. Пассажиры любовались всем этим, но у каждого была мысль: как же пойдет «Трансильвания» в такую погоду. Будет качка, будут неприятности. Даже невозмутимый Базиль, разливая нам вечерний чай, сказал, кивнув в сторону моря: «Плоха есть, очень плоха». А тут еще все смогли воочию увидеть завтрашнюю судьбу «Трансильвании». В море появилось большое торговое судно. Его буквально клало то на один, то на другой борт, так что мачта с ярким фонариком на ней описывала в лиловом грозовом небе размашистую дугу. Население «Трансильвании» засыпало неспокойным сном под мерные удары шторма. Однако за ночь и гроза и шторм утихли. Мор ласково и как бы виновато плескалось у подножия маяка. Маленькое суденышко с надписью на борту «Пилот» проводило нас из порта в открытое море, попрощалось тонким жалобным гудочком. «Трансильвания» добродушно пробасила в ответ. И снова набегают волны, коротко ударяясь в обшивку судна, шипя и пенясь, откатываясь назад. Вскоре справа по борту начались болгарские берега. Я узнал это от молодого паренька, стоявшего на палубе рядом со мной. — Болгария! — мечтательно произнес он, и по интонации я понял, что это его родина.— Берега издали кажутся голыми, а ведь там всё виноградники, сады, поля. Видите белый квадратик у самой воды? Это Балчик, бывший дворец румынской королевы. Она приезжала в Болгарию отдыхать. — От чего отдыхать? — Не знаю. Отсюда начинаются золотые пляжи. Действительно, тонкая, но очень яркая золотая линия отделяла синеву моря от зелени берега. — Вы что, учились в Москве? — спросил я болгарина. 133
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4