— Мы уж сегодня по третьему разу, — отвечали мальчишки. — На Василёвской стороне были, в Дерябе были, на Миколавке были. — А на Миколавке верхом или низом шли? — А мы верхом и низом. Нас много, мы везде были. Понятно, какие чувства овладевали мной в эти минуты. Хоть не смотри совсем на крепкие светло- коричневые шляпки, плотно наложенные мальчишками в корзинки да в ведра. Понятно также, что, зайдя в лес, я то и дело натыкался, увы, на следы грибов, а не на самые грибы. Там валяется обрезанный корешок, там — грибная стружка: очищали корень от земли, там — изрезанная червивая шляпка, там — беленькие ровные кружки среди мха от грибов, срезанных аккуратно и с толком. Хвоя под елками вся изрыта, перекопана пытливыми мальчишечьими пальцами. Впрочем, в первый раз зайдя в лес, я сразу же набрел на такое количество маслят, которые пренебрега- лись местными жителями, что за полчаса нарезал целую кошелку. Маслята росли то длинными вереницами, вьющимися по зеленым опушкам, то стояли один от другого в пяти-десяти шагах, то сплошной массой, так что и ходить приходилось прямо по маслятам. — Ну что же, и маслята тоже грибы, — как бы утешала меня мать, видевшая перед этим у соседей россыпи белых, — и их тоже хорошо и сушить, и мариновать. Носи, сынок, носи, а там, глядишь, и беленький попадется. На другой день я заметил, что не одни маслята остались в лесу после утреннего нашествия грибников. Никто не трогал, например, сыроежек. А они росли боровые, с крепкими твердыми краями (обычно ведь окрашиваются края), то малиновые, то густосерые, то с зеленцой, то и вовсе синие. Густо-розовые, с бледными кольцами волнушки красиво выглядели в зеленой траве, но и в темной тени под елками не теряли волнушки своего вида. Молодые подосиновики, или, как их у нас называют, челыши, среди серой про9
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4