масла, ни машинной черноты на них уж давно не было. — Так, — протянул бригадир и ушел, не сказав больше ни слова. Когда мне случилось разговориться с Богатыревым о его бывшем комбайнере, бригадир отвернулся в сердцах, как будто речь зашла о чем-нибудь крайне ему неприятном. — Мы были о Шубине одного мнения, — все же ответил он. — А теперь кончился для нас Шубин. — Но специалист он не плохой? — Он не специалист, — еще сердитее отвечал мой собеседник, — он, если хотите знать, — ас. Золотые руки! Были золотые, а теперь у него они просто белые. Однако Богатырев не знал, что чем ближе подступают дни уборки, тем хуже спит по ночам злополучный завторг. Однажды он пришел к нефтебазе и попросился на бензовоз, уходящий как раз в самую бригаду. Шофер Кравченко всю дорогу старался дознаться, что понадобилось работнику торговли в полевой бригаде, но так и не дознался. Дело в том, что Шубину там ничего не было нужно. Просто потянуло посмотреть на те пятьсот гектаров, которые он засеял с весны и которые убирать теперь будет кто- нибудь другой на его же, шубинском (№ 57), комбайне. Пшеница стояла ровная, справная, поспевающая. Наверное, она была такая же и на других участках, но Шубину эта «своя» пшеница казалась справнее, чем в других местах. Он походил по полям и пришел на бригадный стан, чтобы с попутной машиной уехать обратно на центральную усадьбу. На бригадном стане его друзья устанавливали огромную серебристую цистерну. Шубин подошел, чтобы им. помочь. Богатырев, обернувшись, не удивился и просто сказал: «А, это ты, смотри, руки испачкаешь», — и снова занялся своим делом. Зато когда Шубин уехал, равнодушие с его друзей как рукой сняло. Они дружно стали обсуждать, зачем понадобилось приезжать в бригаду Шубину. 93
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4