про себя бригадир, — работает спокойно, ровно, не горячится, а сделанного получается больше всех. Только так и нужно работать. Поставим его на комбайн. На уборке он не так еще развернется». На комбайн Шубина поставили, но дальше все пошло не так, как хотелось бы бригадиру. Однажды молодого комбайнера вызвал к себе парторг Рашид Дибаев. — Приближается горячее время. Студентов приедет человек триста. Люди все будут в полях, работы будет много, — начал парторг, а Шубин не понимал, к чему он клонит. — Чтобы обеспечить работу всех людей, нужен нам энергичный, толковый человек, Короче говоря, хочу порекомендовать тебя на завторга. Комбайнер вскочил на ноги: меня на завторга? Шутите, товарищ парторг, а комбайн кому, разве я могу уйти с комбайна! — Нет, ты пойми, — спокойно начал убеждать Рашид, — там ты обслуживаешь работу одного комбайна, а здесь будешь обслуживать работу всех-всех комбайнеров, да не только комбайнеров, а и трактористов, и механизаторов, и шоферов, всего совхоза, одним словом. От парторга Шубин вышел через час расстроенный, обескураженный, сбитый е толку. Но уже на другой день видели его то в одном, то в другом магазине. К вечеру он сгружал с автомобиля продукты, привезенные из Атбасара. Шло лето, зрели хлеба, приближалась уборка. Председатель рабкоопа Дмитрий Андреевич Лец живет — не нарадуется новым завторгом. Однажды, когда начинающий снабженец ходил около ящиков с блокнотом в руках и помечал что-то время от времени в том блокноте, тихо подошел к нему Николай Богатырев. Завторг почему-то смутился, увидев бывшего своего боевого бригадира. — Ну-ка, руки покажи, — потребовал вдруг Богатырев. И Шубин растерянно показал ему свои руки, которые были, правда, поцарапаны кое-где о фанерные продовольственные ящики, однако ни 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4