сталинградцами. Это их еще мало было в столовой, а то бы они не такую трепку задали. Показали бы, как совхоз хаять. Они и сами могут ругаться, и мне от них попадает. Да ведь у них для этого моральных прав больше. Свое, сами себя ругают... Раньше, в первые дни образования совхоза, просто было следить за его жизнью. Люди все знакомы, что они делают — известно. И если встретишь, бывало, по дороге Петю Просвирина, то ясно, что поломался у него трактор и бежит он в мастерскую пропилить какую-нибудь канавку для шпонки. А это пробирается сторонкой Сережа Бутузов, библиотекарь несуществующей еще библиотеки. Теперь в сложном, многонаселенном хозяйстве совхоза разобраться было нелегко. Что за люди снуют по улицам, зачем — неясно. Совхоз жил своей жизнью, от которой я отстал на два года. А когда я спросил, где теперь находится библиотека, мне ответили, что рядом с радиоузлом, на том конце поселка, ближе к Оськину. — К какому еще Оськину? — Поселочек такой есть. Во-о-н там. Василий Арсентьевич Горбаченко успокаивал меня: — Все постепенно узнаешь и будешь в курсе. Теперь садись в машину. — Василий Арсентьевич сам водит свой вездеходик, настолько пропыленный и прожженный солнцем, что брезентовый тент, если надавить пальцем, хрустит как вафля. Поселок Оськино оказался интересным поселком. Некоторые рабочие совхоза решили уйти из казенных квартир под свою крышу, обзавестись хозяйством, и вот поодаль от усадьбы совхоза стали подниматься саманные хаты. Вокруг хат зацвел подсолнух и начала бегать всевозможная живность. Когда мы проехали по улице, поросята, гуси, куры и собаки так и разбегались из-под колес в обе стороны. А ведь невероятным казалось раньше, что запоют в этой степи петухи! 71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4