граммов, а поехал я с утра, позавтракать не успел, меня и забрало. Сделался я, значит, пьяным. Где-то нос разбил, говорят, к директору забегал, буянил. Вдруг он переменил голос и декламаторским тоном произнес словно заранее заученное: — Я обещаю больше никогда не допускать подобных нарушений. Честной работой в борозде я искуплю свою вину и прошу поверить, что это было в последний раз. После речи Кизимы наступило молчание. Чувствовалось, что людям стыдно за бригадира, что они хотели бы не произносить тех горьких для него слов, которые им придется произнести. — Кизима пьет не первый раз. Еще весной он ходил по Акимовке и кричал: «Кто говорит, что Кизима пьяница? Мы себя в борозде покажем!» Пришло время борозды, а Кизима пьет снова. — Самое главное не в том, что Кизима напился, а в том, что он буянил, затеял дебош. Он показал плохой пример людям своей бригады. — Главное — равнодушие к делу. Кизима напился во время рабочего дня. Он поехал менять очень нужную ось. Он сорвал работу трактора. В палатках его бригады беспорядок. Кухня до сих пор не огорожена щитами. Это тоже результат равнодушия к делу. — Нет, товарищи, в бригаде Кизимы самое лучшее качество пахотных работ. На всем его участке ни одной борозды мельче двадцати сантиметров. А в других бригадах они есть. Кизима хорошо знает свое дело. — Да будь он хоть раззолотой бригадир, это не дает ему права пьянствовать и дебоширить, а тем более во время рабочего дня. — «...Просить директора совхоза Мамонтова освободить Кизиму Феодосия Павловича от должности бригадира». — Кто за? Единогласно. А дождь шел теперь уже восьмой час беспрерывно. Хороший, благодатный дождь. По всей степи, закрытой ночным мраком, стоял ровный, устойчи41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4