в селе Беловодском. Будут жить в нем, пока не растает снег, а когда растает, поедут в степь пахать землю и строить себе дома. Потом Николай сообщил, что живет в палатке вместе со всей бригадой, кругом голая степь, а около палаши прудик — со снегу натекло, наверно, летом пересохнет. От усадьбы их бригада в шести километрах. Так все хорошо, но пока некому постирать и зашить и никак не найдут хорошего повара. У одного не выходит, у другого еще хуже. После этого письма на Полину Лукьяновну напало раздумье. Однажды она остановила старшего зоотехника Емельяна Афанасьевича Бричко. — Посоветоваться хочу, — сказала она ему. — Что, или надумала, как еще удои повысить? — О другом я. Как вы считаете, если на целину мне поехать? — На целину? — зоотехник даже отступил на шаг, чтобы лучше посмотреть на Полину Лукьяновну. — На целину? Да ведь туда молодежь, комсомольцы едут. И коров там вроде не было пока. — А ты погоди смеяться, — спокойно заговорила Полина Лукьяновна. — Я тебе серьезно, по- деловому говорю. Сын у меня там, на целине-то, Коля. Могу я, как мать, к нему поехать ил^ не могу? Никакие уговоры, никакие упоминания о выставке не помогли. Все предупреждения, что там нужны только трактористы да прицепщики, тоже оказались безрезультатными. — Найдется и для меня работа. Если такое дело заварилось, не может быть, что сложа руки сидеть придется. В середине мая Полина Лукьяновна попрощалась с совхозом, с родственниками и уехала в Казахстан. Она ехала той же самой дорогой, по которой двумя месяцами раньше проехал ее сын. Города и станции, знакомые по письмам, промелькнули по пути. Увидела она и Атбасар и село Беловодское. Правда, проездом, из кузова машины. Не успела Полина Лу37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4