— Ну, сколько совхозов обславил? — спрашивают у Александрова. — Да побывал кое-где. Везде одно и то же. А я разве за этим сюда ехал? Вот он я, Александров. На мне последняя худая гимнастерка, даже майки внизу нет. Доношу — в чем ходить буду? — А ты работать шел бы, — советует ему кто- то. — Были бы у тебя заработок, стеганка, комбинезон... — Заработок... — пренебрежительно бросает Александров. — Я ехал трактористом работать, так будьте любезны, дайте мне трактор! Он прекрасно знает (это ему втолковывали и директор, и парторг, и сами комсомольцы), что совхоз получает технику постепенно, каждый квартал по нескольку тракторов. Пока не получены все машины, часть трактористов вынуждена работать не по специальности. Александрову объяснили, что это положение временное и нужно просто подождать. Другие комсомольцы-трактористы пошли в прицепщики, сажать картошку, рыть землю под фундаменты будущих домов — одним словом, на черновую работу, лишь бы быть полезными. Александров заупрямился с первого дня, когда еще в апреле ему дали наряд собирать плуги. С тех пор он не ударил пальцем о палец. Ему наплевать на целину, на дела нового совхоза. Он приехал зарабатывать' деньги, да и только. Ему не дали заработать, сколько нужно, меньше он не желает принципиально. Ездит по соседним совхозам, ищет заработка и «правды», пообносился. А вокруг кипит жизнь. Гидрогеологи днем и ночью, в три смены, бурят землю в поисках воды для совхоза. Агроном Женя Садко сколотил огородную бригаду из восьми девушек-комсомолок. Дали им в бригадиры бывшего прессовщика Гену Карнаухова, и вот уже появились парники, рассада, разговоры о капусте, о дынях, о столовой свекле. В совхоз пришла посылка, состоящая из двенадцати ящиков. Все они оказались с книгами. Это Днепропетровский паровозоремонтный завод при3 = 35
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4