— На Кос-Карган! — слышалось там и тут. —- На Кос-Карган! И это звучало как боевой призыв. Те, кто работали раньше в больших городах слесарями, шахтерами, машинистами, смотрели вокруг восторженными глазами. Люди, приехавшие из колхозов, приглядывались к почве. Она обсыхала, освободившись от снега. Прошлогодний ковыль серебрился справа и слева. Сзади колонны оставалась черная грязь, впереди-, отделенная от земли светлой полоской миража, как бы повиснув в воздухе, маячила сопка Кос-Карган. Марево уже струилось и дрожало над ней. На двадцать, а может быть, и на тридцать километров видно с этой сопки во все стороны! — Здесь будет город заложен! — крикнул Сережа Бутузов, вбежав на сопку и топнув ногой. Начали разгружать палатки, имущество, размечать улицу лагеря. Николай Максимович Мамонтов смотрел на степь из окна вагончика. Это было похоже на картину, вставленную в рамку. Волнистая поверхность земли убегает все дальше и дальше, сливаясь с небом. Перехода от степи к небу не видно, все затянуто голубоватой дымкой. Закатное солнце окрасило дымку в золотистый цвет. Какая-то крупная птица висит в воздухе и рисуется четко очерченным черным силуэтом. «А ведь, пожалуй, за все тысячелетия никто не смотрел на эту степь из окна», — мелькнула мысль у Николая Максимовича. Недолго прожили люди на Кос-Каргане. Через три дня землеустроитель привез указание треста: основную технику и людей перебросить к южным границам массива на берег реки Жаман-Кайракты. Пахоту начинать оттуда же. «Спохватились», — подумал про себя Николай Максимович. Он попросил Ермоленко собрать комитет комсомола. — День к вечеру, — сказал директор комсомольцам, — можно провести здесь ночь и двинуться на юг завтра утром. Но тогда мы потеряем день. Если 25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4