Но Мамонтов не отвел, не опустил глаз — значит понял и принял на себя весь груз того, что было в безмолвном взгляде секретаря обкома. Однако ничего не ответил, а заговорил о другом: — Что вы можете сказать о массиве? — Точного ничего. Вскоре экспедиции подъедут, гидрологи, почвоведы, вот с них мы и спросим. Вам все же труднее придется: я говорю о совхозах. При действующей МТС не так уж трудно создать лишнюю бригаду. Если колхоз обрабатывает десять тысяч га, он обработает и четырнадцать. Вам начинать все сначала. Как говорят, ни кола, ни двора, один приказ министерства. Но зато раздолье — создавай, твори по своему образу и подобию... У вас совхоз-то крепкий был? — Совхоз был ничего. Тысяч семь свиней, земли, правда, мало. . — Вот то-то, мало. Я слышал от умных людей, что в Белоруссии, например/ один человек может троих накормить. А здесь — тысячу. Такова статистика. Ведь в колхозах только обрабатываемой земли почти по тридцать гектаров на человека. — Безводье здесь, вот беда. — Ничего. Кое-где колодцы есть, значит докопаться можно. Кроме того, у вас же речка через весь массив течет! — Но ведь она Жаман-Кайракты... — Ничего, может, не так уж и жаман... Николаю Максимовичу вручили приказ о назначении- его директором совхоза «Кайракты», а также доверенность. В доверенности говорилось, что товарищ Мамонтов уполномочен от имени совхоза совершать такие-то и такие-то операции, получать и арендовать то-то и то-то, нанимать и увольнять того-то, представительствовать там-то. Государственный банк открыл товарищу Мамонтову счет, появились у него печать и штамп. Дело оставалось за небольшим — за самим совхозом, который существовал пока только на бумаге. А жил директор совхоза в атбасарской гостинице. 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4