День святого Александра § 9 Земная, очаровательная, легкая. Семейная жизнь её лишь хорошо обрамленная видимость, обман, от которого она бежала. После чая перешли в её спальную, идеально чистую, идеально модную. Там по нынешней моде над кроватью висела роскошная копия иконы «Умиление». Они сидели на крошечном декоративном диванчике у окна среди цветов. Анна настроена решительно. Она поджала под себя ноги в короткой юбке, включила музыку, болтала ни о чем, а пальчики подбирались к вискам профессора, ползли за ухо, к затылку, скользили по шее, к щеке, к губам. Она вытягивалась вся и устремлялась к его губам. Другой рукой энергично водила по груди. Поцелуй вышел с одной стороны —жадный и страстный, с другой, ответной, стороны — пожалуй, жидковатый. Объятии —пылкие, а с другой стороны —смахивали и на рыбьи. Анна отшатнулась с удивлением и спросила: — Ты так и не решишься перепрыгнуть пропасть, которая нас разделяет? —Аннушка, пропасть слишком велика. Атака смята, и разговор завяз. Хрипловато пел о любви Лео Ферре. Александр Александрович нежно смотрел на милую женщину. Пожалуй, он и мечтал о ней порой, перед сном. Но чаще думал о неисполнимой мечте уехать в глушь, на Белое море, в какую-нибудь Кемь, и быть счастливым простой жизнью в одиночестве, о невозможности осуществить себя до конца таким, каким задумал его Господь, о нереальности любви, о которой сказано: «И стали они как одна плоть». С поезда Томашов решил выйти в город по лестнице, ведущей вверх, к собору. Десять часов утра. Туман ещё стоял стеною, и купол собора расплывался в нем. Все окружающее размыто, как на фотографии с плохой резкостью. Отчетливо ярка лишь зелень травы, кустов, нижних веток деревьев. Нимб солнца робко, намеком проступал справа вверху. У Успенского собора профессор остановился. Посмотрел вокруг. Обильные капли росы на широких листьях, на бордовых бархотках и астрах сверкали. У входа толпились французы и беспечно ворковали, показывая на собор руками. Стояла утренняя тишина. Церковь уже опустела. Томашов поразился торжественности огромного паникадила, конусом спускавшегося вниз, с тайным, тусклым отсветом хрусталя. Он оказался один перед екатерининским иконостасом и решил поставить свечу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4