2 0 Пронеслись мимолётные грозы До этого момента Саша все видела спокойно, отстраненно, словно в кино. В другой комнате взрослые пьют вино, закусывают. Саша бросилась к папе. Он громко рассказывает анекдот, все смеются. Мама на кухне. У Саши глаза на мокром месте. С остатками тележки в руках подходит к отцу и трогает его за локоть: «Папа, посмотри...» Хлоп ресницами — и залилась слезами. Он отмахивается. Берёт его за рукав белой рубашки и тихонько подергивает, всхлипывая: «Папа, пап, ну папа, посмотри...» По телевизору показывают Красную площадь. Он, глядя внимательно на экран и оживленно балагуря, снова отмахивается. Звучит громкая советская музыка: «Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей!» Осторожно касаясь его плеча, девочка протягивает обломки. И вдруг он, мгновенно развернувшись, всей силой своей такой знакомой красивой волосатой руки ка-а-к саданёт её, наотмашь! «Как я летела! Звезданулась о стену, головой приложилась к ручке двери туалета». Яркость этого видения такая сильная, будто внезапно в объективе увеличили фокус изображения и добавили цвета. Женщины повыскакивали со своих мест, забегали. У Саши началась рвота, мама капала какие-то лекарства, детей увели гулять, её уложили в постель; прижав поломанную тележку к груди, уснула. «А он курил в коридоре и даже не подошёл ко мне...» — с непреходящей детской обидой отметила про себя Саша. Какое-то время отец сильно напивался. Жестоко порол за мелкие провинности. Возьмет, зажмет между ног — она визжит! — и кожаным узким, затертым армейским ремнем с пряжкой — больно, по попе: «Я тебя породил, я тебя и убью!» —орал, когда мамы не было дома. Девчонка перестала называть его папой. Никак не называла. «Бабка тоже меня порола — ни за что, так, для острастки. Подрастая, я убегала из дома через окно! На свободу!!!» «Ну и что, — осадила поток жалостных воспоминаний Саша, — ничо-о, не ситцевая, не облезла!» В детстве Александра решила: отца однажды взяли и временно подменили на другого человека. Мама часто плакала, стараясь быть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4