98 Пронеслись мимолётные грозы с золотой серьгой в одном ухе. На нём белый халат, поверх которого белый шарф. —А ну, полуночницы, спать, — сказал он, стараясь казаться строгим. Девочки прошлёпали к своим кроваткам, легли и укрылись. Он постоял немного, не включая света, убедился, что легли прочно, и подошёл к Лизе. Посмотрел на неё. Долго прислушивался к густому трудному дыханию. Покачал головой, пощупал пульс. Постоял минуту-другую... В другом конце коридора виднелся свет. Врач двинулся туда. —Увидел свет у вас, Татьяна Петровна. Не спится? —Да проходите, садитесь, Вадим Львович. Заведующая отделением, высокая женщина с чёлкой над серыми сосредоточенными глазами стояла у окна. Гладкие седые волосы до плеч отливали пепельным серебром. В её внешности —сочетание силы и непроходящей усталости, что останавливало внимание. Больница и её дом, и её семья. Она включила электрический чайник. Вадим увидел раскрытую на столе книгу, взял её. —Что это у вас? Грибоедов? —с удивлением протянул он. —Кто ж его читает сейчас? —А вы почитайте. —Так. «Дневники». «Какой мир, кем населён, и какая дурацкая его история...» «Угрюмый век»... М-м... мало вам в жизни этого? Давайте лучше анекдот расскажу. —Вечно вы со своими анекдотами. Давайте лучше чай пить. — Татьяна Петровна разливала чай по чашкам, коричневым, керамическим с блеском. —Видно на вас тоска напала, раз такое читаете? —Как вам сказать, весёлого мало. Родилась в Татьянин день — назвали в честь великомученицы Татьяны. Как сказано в другой мудрой книге —«надлежало испить полынь из чаши судеб Божиих». —Как вы странно говорите... А правда, что вы москвичка? —Правда, Вадим. Но это было давным-давно. Татьяна Петровна села за стол. Рядом с ним ветвилось пышное лимонное дерево, известное на всю больницу. Когда появлялись плоды, каждый стремился заглянуть на шестой этаж. Заведующая ухаживала за ним и лимонами угощала детей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4