А не простят - тогда дорога в храм, Всесильный Бог молитвы молча примет. Поэт уйдёт, забрав свой стыд и срам, Грехи с души его никто не снимет. Виновен он, а может быть, и нет, Что славил век, опережая время, И горд был тем, за что держал ответ, Корил порой калифов властных племя. Гулаг свободы мысли не терпел. Поэт скорбел о сгинувших в горниле, О тех, что были далеки от дел И головы пред смутой не склонили. Познав душой свободы торжество, Рванулся он, расправив крылья, в небо, Но там собратьев новых меньшинство, А прежние лишь алчут власти слепо. Вздохнул поэт - не зная, как же быть, Где исповедь его, судя, воспримут. А может, зря он тратит силы прыть - Кругом витает недоверья климат. Идёт поэт на исповедь души, Смешав в одно двоенья и сомненья... Но горний ясный голос: «Поспеши...» Велит исполнить совести веленья.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4