что я сказалъ ему, при окончаніи нашего разговора, два или три раза, со слезами на глазахъ : Будьте щаст- ливы , Государь мой , будьте щаст ливы противъ воли! Ежели вы не согласитесь жить въ храмѣ, которой я построю въ помѣстьѣ моемъ съ Имперіи, гдѣ нѣтъ у меня ни Парламента, ни Духовенства , но наилучшія овцы; то оставайтесь во франціи. Естьли, какъ я надѣюсь, оставятъ васъ здѣсь въ покоѣ, то продайте ваши творенія, купите по близости Парижа небольшой, и прекрасной загородной домикъ; пускай дверь ваша будетъ отворена только нѣкоторымъ изъ вашихъ почитателей , и вскорѣ о васъ совершенно забудутъ ! Я увѣренъ, что это не было по его вкусу: ибо онъ не ужился бы и въ Эрменонвилѣ, ежели бы смерть не принудила его остаться тамъ навсегда. Наконецъ, тронутый дѣйствіемъ, каковое онъ произвелъ во мнѣ, 260
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4