и что, даже ежели бы я могъ умствовать , то не принялъ бы на себя трудъ быть таковымъ. Никогда не имѣлъ я столько ума (и эт о было , какъ я думаю, въ первой и въ послѣдній разъ въ моей жизни), какъ въ продолженіе осьми часовъ, которые я провелъ съ Жанъ - Жакомъ во время этихъ двухъ разговоровъ. Когда онъ сказалъ мнѣ рѣшительно, что хочетъ ожидать въ Парижѣ приговоровъ задержанія, коимъ угрожали его Духовенство и Парламентъ, то я осмѣлился обнаружить нѣкоторыя истинны , нѣсколько строгія, о способахъ его поддерживать свою славу. Я часто привожу себѣ на память, что я сказалъ ему: Г. Руссо , чѣмъ болѣе вы скрываетесь, тѣмъ болѣе себя вы- ставляете} и чѣмъ болѣе ста- раетесь быть дикимъ, тѣмъ тѣ~ снѣе становитесь съ обществомъ. Глаза его сіяли, какъ звѣзды. Геній блисталъ въ его взорахъ и приводилъ меня въ изступленіе. Помню, X 2 259
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4