Окна вѣ бесѣдкѣ были сѣ желѣзною решеткою; а невольникѣ, который оставался сто- рожем!\, не хопіѣлѣ и слушать меня. Казалось, что самѣ Ангелѣ хранитель на пютѣ разѣ совсѣмѣ забылѣ бѣдную сироту; однакожъ я не теряла надежды, хотя (надобно признаться) вспомнила сѣ горемѣ о Персид- скомѣ Принцѣ, и вздохнула о томѣ, что сѣ нимѣ разлучилась. Любезный Абасѣ по крайней мѣрѣ никогда бы не употребилѣ во зло моей слабости, и самѣ мужѣ мой говоритѣ^ милостивыя государыни, что сожалѣніе мое вѣ такую минуту было извинительно. Настала ночь—замокѣ застучалѣ —дверь отворилась, и злодѣй мой вотелѣ сѣ торжествующимъ видомЪ, "Пришло время, красавица, сказалЪ онѣ; перестань дурачиться. Ты стоишь мнѣ тысячу секиновѣ; за свои деньги я хочу быть любимымѣ," Онѣ указалЪ мнѣ на свою саблю, Я почувствовала, что, мнѣ надлежало или умереть, или отдаться ему во власть, или задушить его самого, какѣ вдругѣ, подѣ окиомЬ бесѣдки, кто-то закричалЬ дикимѣ, противнымѣ голосомѣ; "пусти, пусти меня, негодяй, или я тебя зарѣжу!" Тиранѣ мой поблѣдиѣлѣ и затрепеталѣ, -—"АхЪ! это-жена моя, ска- залѣ онѣ вѣ ужасѣ ; мнѣ измѣнили невольники!" Вѣ самую ту минуту она вбѣжала, "Злодѣй! сказала она; негодной старикѣ! ты вздумалЬ покупать молодыхЪ невольницѣ! 4-0
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4