отѣ восторга вѣ моихѣ обѣятіяхѣ ; сердце его стѣснилось радостію ; онѣ переводилЬ духѣ однимѣ рыданіемѣ. НаконецЪ слезы любви , щастливой любви , излились рѣкою. Сѣ четверть часа они не могли говорить; называли другѣ друга именемѣ—твердили его •—твердили имя сына, мое , и наконецѣ изъявили живѣйшую благодарность небесному О т ц у , правосудному и милосердому. — Вотѣ единственное краснорѣчіе сильныхЪ страстей! Я возвратился сѣ ними вѣ Севиллу. Формозѣ бросился вѣ обѣятія Леонсовы , и по- томѣ кѣ ногамѣ Веламаровымѣ. Вы простили мнѣ нещастье , сказалѣ онѣ: этова не довольно ; простите мнѣ еще вину , минутное преступленіе, за которое девять лѣтѣ терзала меня совѣсть вѣ дикой пустынѣ. СамЪ Богѣ умилостивился надо мною: Онѣ простилѣ меня, потому что я нашелЬ Валерію и милаго нашего сына. Послѣдуйте святому примѣру Небеснаго милосердія : одно слово Валеріина родителя согласитѣ навѣки честь сЬ любовію и сѣ Природою! Нещастіе, долговременная тоска , угрызеніе совѣсти истребили вѣ Веламаровой душѣ и гоРДОсть и мстительность; но трогательной видѣ, голосѣ и слезы Дона Формоза размягчили бы и самое каменное сердце. ВЪ сію минуту Валерія , вмѣстѣ сѣ прекраснымѣ еыномѣ своимѣ , бросилась кЪ ногамѣ родиМарм. Пов. Ч. И. 18 273
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4