2 65 упрекаетЪ себя неизвинительнымѣ молчані- емѣ сына. Оба они почишаютѣ себя виновниками отчаянія, вѣкоторое привело Валерію несправедливое рѣшеніе суда; но не знаютѣ, куда она дѣвалась. Одни думаютѣ вѣСевиллѢ, что отецѣ заключилѣ ее вѣ огпдаленномѣ монастырѣ; другіе, что онѣ вѣ гнѣвѣ своемѣ умертвилѣ нещастную дочь; иные утверждаютъ, что она утопилась вѣ рѣкѣ; а нѣкоторые говоряшѣ, что любовникѣ увезѣ ее. Между тѣмѣ глубокая горесть царсшвуетѣ вѣ Веламаровомѣ домѣ. Маркизѣ рѣшился наконец]} призвать меня, и вмѣстѣ сѣ сыномѣ своимѣ проливая слезы, спрашивалѣ, не знаю ли чего нибудь о судьбѣ нещастныхѣ любов- никоеѢ? Я отвѢчалЬ, что она есть для меня тайна. Веламарѣ былѣ вѣ отчаяніи. Я преступникѣ , сказалѣ онѣ , и сдѣлалѣ преступникомѣ моего сына. Хочу по возможности загладить вину свою, чтобы умереть спокойнѣе. Говорятѣ, будто я обагрилѣ руки свои кровію дочери моей: самой жестокой отецѣ не можетѣ быть такимѣ извергомѣ; но я заслужилѣ всякое злословіе', допустивѣ осудить невиннаго. — Слезы перервали его голосѣ. Я, я преступникѣ, сказалѣ Леонсѣ еще сѣ живѣйшею горестію. Моя вѣтренность, моя безразсудность воспалила вѣ сердцѣ друга и невинной сестры эту пагубную любовь ; я игралѣ ею; былѣ ихѣ повѣреннымѣ, помощни-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4