1Ь* Французы упрямы; я служилѣ имѣ какѣ вольный человѣкѣ , и ни слова не слыхалѣ ошѣ нихѣ обѣ Алкоранѣ. — Тутѣ добрый старикѣ поднялѣ глаза на небо: я чувствовалъ, что онѣ думаетѣ о своей дочери. Сѣ этой минуты мы подружились сердечно: онѣ открылѣ мнѣ всю горесть сбою. Вѣ пятьдесятѣ лѣтѣ, одинѣ вѣ свѣтѣ, безѣ денегѣ, безѣ всякаго ремесла, не имѣя никакихѣ знаній, кромѣ тѣхѣ, которыхѣ никіпо не спрашиваетѣ и не ищетѣ, на что было ему надѣяться? кѣ чему прибѣгнуть? — Не безпокойся, сказалѣ я: есть ремесло, которое мояіешь узнать вѣ четыре дни, и которое можетѣ прокормить человѣка. Пой- демѣ вѣ Безонѣ: будь тамѣ рыбакомѣ вмѣстѣ со мною. Вѣ хижинѣ моей найдется мѣсто и для тебя — и для Батильды. Я сказалѣ ей, гдѣ живу; сердце говоритѣ мнѣ, что скоро, скоро приведу ее кѣ тебѢ за руку. — Такимѣ образомѣ онѣ пришелѣ сюда. Мы сѣли за столѣ и отужинали вмѣстѣ, гораздо лучше и веселѣе, нежели ІНахѣ Персидской сѣ Моголомѣ. Выпивѣ нѣсколько рюмокѣ стараго вина, которое берегѣ я для друзей своихѣ и для матлотовЪ, онѣ раз- сказалѣ мнѣ свою исторію, которую вы теперь ошѣ него самого услышите.------* Исторія моя , сказалѣ добрый старикѣ, не можетѣ быть занимательна для молодыхѣ Госпожѣ; и я не сказалѣ бы ни слова о своемЬ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4