единственное сокровище; я возьму его сЪ собою вѣ могилу. Такое щастье привело меня вЪ восхищеніе, «продолжалѣ онѣ. Леонсу казалось оно все еще забавою. -— Теперь поздравь меня совершеннымъ рыцаремѣ, сказалѣ я: не до- стаетѣ оружія; но и его найду. Только гдѣ, на какомѣ рыцарСкомѣ торжествѣ, милая дама увидитѣ меня на гордомЬ конѣ, вѣ блестящихъ латахѣ, сѣ перевязью черезѣ плечо, сѣ пернатымѣ щлемомѣ, украшеннымѣ ея цвѣтами, и сѣ девизомѣ на щитѣ... сѣ деви- зомѣ, который останется навсегда вѣ мо- емѣ сердцѣ: добродѣтель, любовь, постулн?* створ Жаль, отвѣчалѣ Леонсѣ сѣ шуткою жаль, что рыцарскія сраженія вышли изЪ моды; мошеціѣ быть они опять войдутѣ вѣ обыкновеніе. Между тѣмѣ я могу сдѣлать важную услугу новому Амадису: ту, чтобы проскакать сѣ нимѣ верхомѣ мимо нашего сада и бесѣдки, вѣ которой Аріана (*) его, по захожденіи солнца, наслаждается вечерними красотами. Ни онѣ, ни я, ни она не думали, чтобы «та шутка могла имѣть важныя слѣдствія; но мысль , что Валерія увидитѣ на мнѣ цвѣты свои, веселила меня несказанно; я другѣ мой, опять по своей неосторожней (*) Любовница Амадисова»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4