увидите великаго Изѣяснителя Природы, то скажите ему, что на другомѣ концѣ Европы внимаютѣ его ученію, почитаютѣ, любятѣ его; скажите, что на тѣхѣ горахѣ, гдѣ цѣлые вѣки господствовали Мавры, на границахѣ Мурціи и Гренады, одинѣ пустынникѣ восхищается его твореніями! Такое чувство, такія слова должны были тронуть меня. Я обошелѣ сѣнимѣ весь садѣ, вѣ копіоромѣ Гишпанской БотанистЪ со- бралѣ всѣ сокровища растительнаго царства. Мы набрали нѣсколько ароматиче- екихѣ травѣ на скатѣ горы: ему угодно было хвалить мои свѣдѣнія, спрашивать у меня совѣтовѣ и накоыецѣ пригласить меня вѣ хижину свою для отдохновенія. Она была сдѣлана изѣ земли, обсажена кусточками и покрыта черепицею; внутри стояли два стула и маленькой столикѣ, сдѣланные изѣ простаго дерева; голая доска слуиіила постелею; вѣ углу лежали самыя нужныя земледѣльческія орудія, пила, топорѣ •—шпага и кинжалѣ, обвитый тремя лентами — а на столикѣ бѣлые листы сѣ травами, и книги, между которыми показалѣ онѣ мнѣ творенія Линнея, называя его вели- кимѣ своимѣ утѣтителемѣ. Это слово открыло мнѣ пусшынникову душу: утѣшеніе нужно только для еорестныосЪ. Я спросилѣ, можетѣ ли онѣ быть щасш- ливѣ, ведя совершенно уединенную жизнь, и 2 О4
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4