78 тельсіпвомъ; послѣ чего я замолчалъ, а ты ушелЪ въ свою комнату. Теперь признаюсь тебѢ,'что во весь тотъ вечеръ чувство- валѣ я волненіе въ крови, а ночью лихорадку, воображая бѣдную вдову, которая с’Ъ робостію стояла передъ своимъ судьею, и не умѣла, или не смѣла говорить, и которую отправилъ ты черезъ четверть часа; а потомъ краснорѣчиваго стряпчаго, важнаго Прелата, голубую ленту , а особливо блестящую красоту Маркизы, ея благородную и легкую поступь , Діанинѣ станъ, Вене- ринѣ взглядѣ (когда ей угодно было укротить или смягчить гордость его), восхитительный голосѣ, волшебной языкѣ, и всѣ хитрости кокетства подЪ видомѣ важности и благородства—однимѣ словомѣ, все, что можетЪ прельстить и ослѣпить моло- даго человѣка. Я проклиналѣ тщеславіе судей, которое ввело вЪ обычай прозьбы; во всю ночь не могъ закрыть глазѣ, и съ тре- петомъ видѣлъ тебя выходящаго изъ дому для исполненія опасной своей должности. Я укорялъ себя несправедливостію; воображалъ характеръ твой, правила твои, — и тысячу разЪ твердилЪ самЪ себѣ, что сынЪ мой неудобенЪ ни кЪ какой подлости. Сердце мое вступалось за тебя, и ручалось мнѣ за искренность и правоту твоего сердца; однакожъ соблазнЪ , заблужденіе , неопытность лѣтъ твоихЪ , нещастное предубѣж
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4