35 Слыхавъ часто обѣ одномѣ деревенскомЪ священникѣ, самомъ кроткомъ, снисходительномъ и добродѣтельномъ человѣкѣ, который жилѣ не далеко отъ монастыря, я вздумала и тти къ нему, броситься кЪ но- гамъ его, во всемъ ему признаться и требовать его покровительства. Дорога была мнѣ извѣстна; но какимъ образомЪ дойти мнѣ до деревни, такѣ, чтобы никто не примѢ- тилъ меня? Вотъ что было страшно! Уже приближался т о тъ часъ, вЪ которой поселяне выходятъ на работу. Они увидятЬ меня (думала я), поймаютъ и приведутѣ на- задъ вЪ монастырь. Какой ужасной стыдъ! Какое несносное безчестье! Боже мой!—Вся твердость моя исчезла; я залилась горькими слезами , бросилась на колѣни — молилась Богу, призывала Его во свидѣтели моей сердечной невинности, и поручила Ему судьбу бѣдной, горестной, отчаянной сироты. Между тѣмъ я примѣтила не далеко въ сторонѣ небольшой лѣсокъ , и вздумала спрятаться въ немъ до наступленія ночи. Тамѣ вѣрно есть вода (сказала я самой себѣ въ мысляхъ), а голодѣ стерплю—сказала, и пошла въ лѣсъ, гдѣ, сѣвъ на зеленой травкѣ, вздохнула свободно и принесла Богу благодарность за посланное мнѣ убѣжище. Повѣрите ли, чтобы вЪ такомъ состояніи можно было радоваться? А я точно радовалась, и слушая птичекъ, которыя иѣніемъ своимЪ 3*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4