пристанище; но прозьба моя осталась безЪ всякаго дѣйствія , для того ли, что онъ надѣялся своею жестокостію довести меня до послушанія, или не зналЪ лучшаго монастыря, или Игуменья обѣщала ему успокоить меня со временемъ. Не рѣшетка , не стѣны монастырскія были мнѣ противны—нѣтѣ, замки и запоры вЪ домѣ Св. Лазаря тяготили мое сердце. Тамѣ неправосудіе человѣческое угнетало судьбу нещастнаго, котораго все преступленіе состояло въ чрезмѣрной любви ко мнѣ. Я воображала Клозана одного, безутѣшнаго, горестнаго, и вѣ отчаяніи своемъ досаждающаго жестокосердымъ приставамъ , для того единственно, чтобы они какѣ Фуріи терзали его. Слезы мои лились безпрестанно; я крушилась, стенала — возненавидѣла свою темницу — рѣшилась, чего бы то ни стоило, уйти изъ монастыря — набрала въ саду тоненькихъ веревочекъ, которыми были связаны нѣкоторыя-деревья,—-сдѣлала изѣ нихъ лѣстницу, прикрѣпила ее къ своему окну и кѣ дереву, котораго вѣтви перегибались черезѣ садовую стѣну — и такимЬ образомъ, съ величайшею опасностію, спустилась внизЪ и очутилась въ полѣ , по утру, на разсвѣтѣ, одна, не зная для себя никакого пристанища. Что дѣлать ? куда итти? вотъ затрудненіе! 34
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4