Тутъ слезы ея палились рѣкою, и сердце мое затрепетала отЪ страшной картины ея нещастнаго положенія. Средины не было: надлежало или не оправдывать невинности, или подвергнуть виновную безчестію и презрѣнію. Однакожъ намѣреніе мое было твердо.—НЬтъ, сударыня! (сказалъ я) ни ея низкое состояніе, ни ватѣ родѣ, ни ваше богатство, не могутъ извинить моего молчанія. Невинность, отъ меня страдающая; невинность, оклеветанная моимЪ именемЪ, есть для меня нѣчто святое; естьли не буду говорить, то включу самого себя въ число клеветниковъ. Однимъ словомъ , надобно оправдать Луизу. Или возвратите ей честь, или я ничего не уважу! — "Какъ! вы не уважите ни моей чести, ни моего спокойствія? Что же я сдѣлала? и кому повѣрила судьбу свою ? Хорошо ;• дѣлайте, что хотите, государь мой! Только знайте, что осмѣлясь погубить женщину моего состоянія , вы сами погибнете. Я скажу, что вы злословите безстыднымъ образомъ, и хотите лишить меня добраго имени. Положимъ, что вамЪ и повѣрятъ ;• но человѣкѣ, который без- честитъ вЪ свЪтѢ женщину , щеряетъ собственную честь свою-." Убѣжденіе такого рода не могло тронуть меня. Однакожъ я чувствовалъ, что мнѣ оставалось только- выбрать одно изЪ двухЪ преступленій; когда же истина такъ, ясна 234
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4